Самая пагубная черта людей - лицемерие. Это можно наблюдать и в нашей истории . История этой черты начинается в Киевской Руси, идет из царской России, проходит через СССР и заканчивается в РФ.
Одним из наглядных примеров является проституция. Это явление раскрывает стремление к идеальному обществу и попытках сначала побороть, затем согласиться, а после уйти от реальности.
В России, как и в других странах, проституция существовала издревле. Однако в средние века в нашей стране не было официальных борделей, как в Западной Европе. Но они появились в конце существования Российской Империи.
Начало широкому распространению проституции и одновременно официальной борьбе с нею было положено во времена Петра I.
Иногда даже приравнивая продаваемые ими утехи к курению. Из наказа ярославскому воеводе Степану Траханиотову от 13 октября 1697 года:
1716 – Петр I запрещает проституцию при полках и отказывает в бесплатном лечении солдат от «французских болезней» (венерических, в первую очередь сифилиса). Военный устав 1716 требовал пресекать наличия проституток при солдатских полках. В то же время в стране появились публичные дома, количество которых пытались сокращать разными указами и постановлениями, начиная с 1718. Указом 1719 г. таковых солдат и офицеров лишали по увольнении льгот и чинов. В 1721 г. Петр I учреждает «прядительные дома» для «непотребного неистового женского пола» – что-то вроде тюрем для проституток с обязательной трудовой повинностью.
Елизавету Петровну они тоже раздражали, и она учреждает Секретную больницу, она же Калинкин дом – полицейско-исправительное заведение “для непотребных жен и девок”. Лечение проводилось “секретным” путем, больные числились под номерами, иногда даже в масках, и имели право не называть своего имени и звания. Лазарет виделся матушке-государыне как несущий воспитательную нагрузку, и пациентов наказывали: сажали одну овсянку, запрещали свидания, надевали смирительную рубашку, а в случае неповиновения заключали в темный карцер.
Из указа Елизаветы I (август 1750 года):
Понеже по следствиям и показаниям пойманных сводниц и блядей, некоторые указываемые ими непотребные (женщины) скрываются… Ее Императорское Величество указала: тех скрывающихся непотребных жен и девок, как иноземок, так и русских, сыскивать, ловить и приводить в главную полицию, а оттуда с запискою присылать в комиссию в Калинкинский дом.
Прядильный дом, он же Калинкинская больница сохранился и до нового времени был НИИ Антибиотиков и Ферментов, по адресам Фонтанки наб. 166, Либавский пер. 2-6, Рижский пр. 41, Рижский пр. 43.
При Екатерине II правительство приняло указы, направленные не только на пресечение занятий проституцией, но и на перевоспитание падших женщин (их направляли работать на фабрики или передавали в «смирительные дома»). Был издан «Устав городского благочестия», в котором вводились обязательные врачебные осмотры и пребывание проституток в специально отведенных для этого районах. 1771 – Сенат издает указ «О безотворотном приеме на фабрики на работу непотребных девок, присылаемых из полицмейстерского управления» – до этого проституток, решивших начать новую жизнь, на работу никуда не брали.
1782 – Екатерина II вводит штрафы для устроителей борделей и полугодовое заключение в смирительном доме для проституток.
Екатерину II равно беспокоили и подрыв экономических устоев необлагаемым налогом промыслом, и распространение сифилиса среди солдат. Поэтому за это можно было сесть, причем, что обидно – за свой счет:
Из принятого при Екатерине II “Устава о благочинии” (от 8 апреля 1782 года): 1. Буде кто дом свой или нанятой откроет днем и ночью всяким людям ради непотребства, с того взыскать пеню 12-дневное содержание в смирительном доме и сажать его в тот дом, пока не заплатит. Буде кто непотребством своим или инаго делает ремесло, от того имеет пропитание, то за такое постыдное ремесло отослать его в смирительный дом на полгода.
1800 – Павел I приказывает ссылать проституток из Москвы и Санкт-Петербурга в Иркутск и обязывает публичных женщин носить желтые платья, «дабы отличаться от других дам». Это были последние карательные меры по борьбе с проституцией в царской России.
Николай I в 1840 вернулся к системе регламентации и врачебно-полицейскому надзору за проституцией. В интеллигентской среде дореволюционной России сложилось представление о проститутках как о «жертвах общества», достойных жалости, а не осуждения.
1843–1844 – Для быстрого ограничения распространения сифилиса в Петербурге и Москве впервые приняты меры, регулирующие проституцию, а не запрещающие ее: появляются специальные «Правила для содержательниц домов терпимости» и «Правила для публичных женщин». Проституток, женщин старше 16 лет, ставят на учет во врачебно-полицейских комитетах, отбирают у них паспорта, а взамен выдают особые свидетельства – «желтые билеты». Их обязуют проходить медосмотр. Бордели разрешают содержать только женщинам, они обязаны обеспечивать чистоту и порядок и не допускать к проституткам малолетних клиентов.
1857 – Открыт первый в России Дом милосердия для несовершеннолетних – он обустроен на деньги великой княгини Марии Николаевны, дочери императора Николая I, для «падших» девочек младше 16 лет. Здесь им преподают курс двухклассного городского начального училища и обучают ремеслам.
После того как указом Николая I жрицы продажной любви были узаконены, учредили Врачебно-полицейский комитет, издали нормативные акты, а тетенькам выдали документ – тот самый желтый билет. Паспорт отбирали и хранили в участке
Да если бы на ниве любви промышляли только они ! увы. Конкуренция была жестокая. Были дорогие содержанки ( как правило иностранки – мода, престиж; особенно поспособствовал Дюма своей «Дамой с камелиями»). “Встают они поздно, – с явным осуждением писал в 1868 г. анонимный автор “Очерка проституции в Петербурге”, – катаются по Невскому в каретах и выставляют себя напоказ во французском театре”.
*
Были простушки, часто выходцы из деревень – прислуга, девушки из кондитерских,
Ну и конечно женщины из мира театральных подмостков – хористки, танцовщицы кафешантанов – они составляли серьезную конкуренцию “бланковым” девушкам, пытавшимся найти клиентов в местах общественных увеселений,
а ранее всего – цыганки. Цыганские хоры – это почти обязательный атрибут ночной жизни Петербурга.
В 40-70-х гг. брать на содержание цыганок считалось хорошим тоном даже в аристократических кругах. Причем на то, чтобы принять ухаживания должен был дать согласие хор – это не было частным делом. Кстати сказать, цыганки никогда не числились ни в “билетных”, ни в “бланковых” проститутках.
*
Слово же “хористка” в предреволюционной России обозначало профессию и репутацию.
Девушки по окончанию выступления, вступали с клиентами в связь, неимеющую отношения к вокалу. В контрактах, которые они заключали, частооговаривали обязанность «ужинать» с гостями по окончанию концерта.
Владелец увеселительного театра “Буфф” даже провел реконструкцию помещений, соорудив уединенные ложи и кабинеты.
В немногих хористок их поклонники влюблялись, и дело кончалось браком(вспомним Панину, Вяльцеву, Плевицкую). Но чаще судьба певичекзаканчивалась грустно.
1861 – Введено ограничение по возрасту для содержательниц публичных домов – от 35 до 55, а также регламентировано место размещения борделей – не ближе чем 150 саженей (около 300 м) от церквей, училищ и школ.
1901 – Возрастная планка для работы проституток повышена с 16 лет до 21 года. На деле же большинство публичных женщин, даже живших при официальных домах терпимости, младше – от 11 до 19 лет. К этому времени количество зарегистрированных публичных домов в городах России превысило 2400, проституток в домах терпимости – 15 000, а одиночек – 20 000. Впрочем, вряд ли официальные сведения были полными.
1903 – Врачебно-полицейским комитетам поручено разыскивать и привлекать к суду тайных проституток, сутенеров и содержателей притонов, надзирать за легальными борделями и девицами, организовывать их врачебный осмотр и лечение, а также помогать несовершеннолетним, беременным и «возвращающимся к честному образу жизни».
Публичный дом был заведением серьезным.
Он не должен был иметь никаких вывесок, расстояние от него до церквей, школ и училищ должно было быть “достаточно большим”.
Внутри публичного дома разрешалось иметь пианино и играть на нем. Все остальные игры были запрещены, особенно настороженно упоминались тут шахматы. Также было запрещено украшать дом портретами царственных особ.
Делились бордели на три категории: высшая оплата до 12 рублей (не более 7 человек в сутки), средняя до 7 рублей (до 12 человек), низшая до 50 коп. (до 20 чел. в сутки). Неисполняющих требования проституток заключали под стражу в уже упомянутый “Калинкин дом”.
Т.к. проституция считалась официальной профессией, то публичные дома облагались налогом.
Оговаривался и расчет за услуги: 3/4 полагались хозяйке, 1/4 – девушке. Правила эти, полагаю, соблюдались когда как.
*
Из Правил содержательницам борделей, утвержденных министром внутренних дел 29 мая 1844 года:
1. Бордели открывать не иначе как с разрешения полиции.
2. Разрешение открыть бордель может получить только женщина от 30 до 60 лет, благонадежная.
8. В число женщин в бордели не принимать моложе 16 лет…
10. Долговые претензии содержательницы на публичных женщин не должны служить препятствием к оставлению последними бордели…
15. Кровати должны быть отделены или легкими перегородками, или, при невозможности сего по обстоятельствам, ширмами…
20. Содержательница подвергается также строгой ответственности за доведение живущих у ней девок до крайнего изнурения неумеренным употреблением…
22. Запрещается содержательницам по воскресным и праздничным дням принимать посетителей до окончания обедни, а также в Страстную неделю.
23. Мужчин несовершеннолетних, равно воспитанников учебных заведений ни в коем случае не допускать в бордели.
*
Билетным предписывалось посещать баню, не уклоняться от медицинского освидетельствования, и ни в коем случае !!! не использовать косметики. Я так понимаю – чтобы не пытаться приукрасить товар/услугу.
Власти были к ним, впрочем, были лояльны : в кабинеты для осмотра разрешали приходить под вуалью, а в документе 1888 года, переизданном в 1910 году, инструкции Министерства Внутренних Дел для чинов сыскных отделений говорилось : п. 18 « …каждый чин сыскной полиции при исполнении … должен быть с лицами женского пола вежлив, серьезен и сдержан в особенности ».
За крепостью веры их особо никто не следил – была бы вымыта да здорова. “Архив судебной медицины и общественной гигиены” отмечает что «публичные женщины религиозны лишь в бытовом смысле слова… они стараются не принимать гостей на Пасху, иногда спрашивают, есть ли у тех крест».
И далее : « Действительно, коммерческая сторона их “предприятия” могла сильно страдать при слишком усердном соблюдении постов». Вот второе замечание мне таинственно. Имеется ввиду, что она в пост не сможет выпивать и закусывать с клиентами? или что от соблюдения постов она утратит пышность форм, необходимую для работы?
Число работающих дам росло, больница у Калинкина моста расширялась. Попечитель ее князь П.В.Голицын в 1830 мрачно отметил что “по неудобству настоящего помещения больных по роду лечения их невозможно ни ожидать, ни требовать успешного лечения» и решительно взялся за перестройку. Кстати, в том числе разделив сознательных и несознательных – проститутки, направленные в больницу Врачебно-полицейским комитетом и добровольно поступившие пациентки содержались отдельно.
Основным источником пополнения обитательниц публичных домов были все-таки низшие сословия – их контингент, как правило, составляли крестьянки и мещанки, – необразованные, не умеющие и не знающие ничего, кроме своей основной профессии, женщины. Изредка, очень редко, попадались и представительницы дворянства или просто интеллигентные, образованные женщины, но это были исключения. Именно поэтому цены на обладание «интеллигентной проституткой» достигали тысячи рублей – изысканный деликатес на любителя и стоил соответственно.
Как же попадали женщины в публичные дома? Обычно, самым банальным для того времени путем – барин обольщал горничную, работницу на фабрике совращал мастер, затем про это узнавали – и женщина оказывалась на улице. А тут их поджидали заботливые «хозяйки» средних лет, которым требовались именно такие, обязательно симпатичные «служанки». Девушек для начала немного подкармливали, обещали щедрый заработок, и уже потом объясняли суть будущей работы. Большинство, намыкавшись по улицам, безропотно соглашались, боясь потерять кров над головой.
Иногда содержательницы борделей набирали девиц из новеньких, только начавших работать на улице и не потерявших еще привлекательности, и тем самым сразу переводили их в более высокий разряд гулящих.
Класс борделя зависел от уровня сервиса: число дам «в соку» (от 18 до 22 лет), наличие «экзотики» («грузинских княжон», «маркиз времен Людовика XIV», «турчанок» и т.п.), а также сексуальными изысками. Само собой, отличались и мебель, и женские наряды, вина и закуски. В борделях первой категории комнаты утопали в шелках, а на работницах сверкали кольца и браслеты, в публичных домах третьего разряда на кровати был лишь соломенный матрас, жесткая подушка и застиранное одеяло. Самые дешевые стоили 30-50 копеек . За один сеанс в дорогих публичных домах клиенты платили по 3—5 рублей, а за ночь — до 15 рублей. Впрочем, «девочку» можно было вызвать из борделя и домой, но уже за 25 рублей. Средняя заработная плата проститутки составляла 8 рублей. Выдача жалования производилась дважды в месяц, в присутствии двоих грамотных «девиц». С такими заработками мадемуазели легкого поведения не вылезали из долгов.
Бордели нередко располагались на одной улице с казенными или частными заведениями вполне благопристойного рода. Впрочем, изучая архивные документы приходишь к выводу: узаконены в Российской империи эти очаги гражданского грехопадения были не от хорошей жизни, а как один из путей борьбы с венерическими заболеваниями. Конкретно – с бушевавшим тогда сифилисом.
Государственный циркуляр от 12 августа 1877 года: «Прогрессирующее развитие сифилиса побудило принять меры по ограничению тайной проституции – главного источника заражения населения. /-/ Под угрозой наказания требовать от каждого мужчины указания женщины заразившей его, для чего он обязан иметь сношение с ней в известном месте, а не в поле или на улице».
Просто подработать на панели было невозможно. Выбирая профессию проститутки, девушка или женщина выбирала уклад жизни. Прежде всего они лишались права свободного проживания. Селиться, прибывать или убывать проститутка могла только в из одного дома терпимости в другой. Категорически воспрещалось использовать на панели девушек моложе 21 года. Помимо жриц любви, обязательному медосмотру подлежали и содержательницы борделя, их незамужние дочери, вся прислуга женского пола. При беременности или дурной болезни следовало незамедлительно известить Врачебно-полицейский комитет. «Прибегать к средствам для истребления беременности у публичных женщин, лечить их знахарками или употреблять лекарства якобы полезные по простонародным преданиям» закон запрещал.
Публичные дома были сравнительно немногочисленны. К примеру по сведениям 1865 года, которые были составлены городским врачом, в Евпатории находилось 2 публичных дома, в которых «занимающихся ремеслом женщин» – 11. Оговаривается, что все они ходят на обследование, а потому известны их имена . Впрочем Евпатория была маленьким городом, и двух подобных заведений ей вполне хватало. А в Петербурге, в 1879 году функционировало аж 206 борделей с численностью контингента в 1528 человек. К концу века большинство из них было сосредоточено в районе Сенной площади. В москве их было больше около 300. Самое большое количество публичных домов находилось в районе между Сретенкой и Цветным бульваром. Только в пяти переулках – Большом Колосовом (Большой Сухаревский), Малом Колосовом (Малый Сухаревский), Мясном (Последний), Соболеве (Большой Головин), и Сумникове (Пушкарев) числилось по 20-30 владений, а всего около 150.
К началу ХХ века в столице борделей стало меньше. В 1909 году работало лишь 32 заведения, а к 1917 году их практически не осталось. Этот процесс шел в основном из-за перехода проституток на вольные хлеба, в разряд так называемых «бланковых».
«Бланковые» проститутки появились в Петербурге как противовес «билетных», работавших в публичных домах. Такие тоже сдавали во Врачебно-полицейский комитет свои паспорта и получали бланк все того же желтого цвета, позволяющий работать на дому. Услуги «бланковых» проституток стоили дорого — до 50 рублей за час. Клиентов они снимали себе в отдельных кабинетах самых дорогих ресторанов Петербурга — «Доминик», «Кюба», «Вена» и других, а потом увозили их в свои шикарные квартиры. В 1915 году было зарегистрировано около 500 таких уютных гнездышек.
****
1917 – После Февральской революции комитеты общественной безопасности, создававшиеся при уездных и городских думах, массово принимают решения о закрытии домов терпимости.
на фото : “Отдельный кабинет ресторана гостиницы Европейская, 1924 г”.
1922 – В новом советском Уголовном кодексе вводится наказание за сутенерство, содержание притонов и вовлечение в проституцию – лишение свободы сроком до 3 лет с конфискацией имущества. При этом сами проститутки считаются жертвами жизненных обстоятельств – их пытаются перевоспитывать. В известном одесском борделе к примеру , открывается комсомольский интерклуб, впрочем назначение заведения мадам Божоле не изменяется влоть до начала 30-х..
Советская власть о продажных дамах тоже заботилась. В 1928 г. наБольшой Подъяческой для них открылся лечебно-трудовой профилакторий.Здесь они лечились, работали в швейных мастерских, учились грамоте.Еженедельно обитательницам город выделял 50 бесплатных билетов в кино,их водили на экскурсии, а в 1929 году даже вывели отдельной колонной напервомайскую демонстрацию.
на фото: ” Перепись революционных проституток “.
И вообще, коммунизм – могила проституции:
Из “Тезисов по борьбе с проституцией”, выработанных межведомственной комиссией по борьбе с проституцией (конец 1919 года):
1. Проституция тесно связана с основами капиталистической формы хозяйства и наемным трудом.
2. Без утверждения коммунистических основ хозяйства и общежития исчезновение проституции неосуществимо. Коммунизм — могила проституции…
16. По отношению к трудящейся женщине, для которой проституция является подсобным промыслом, допустимо применение лишь общих… мероприятий социального, экономического и просветительного характера и прежде всего усиление агитационно-пропагандистской работы.
17. Профессиональные проститутки, единственным источником существования которых является проституция, должны быть рассматриваемы как общественные паразиты и дезертиры труда и наравне с остальными дезертирами должны привлекаться к ответственности на общих основания
1929 – С окончанием НЭПа меняется отношение к проституткам – теперь их признают асоциальными элементами, вредящими (иногда сознательно) рабочему классу. Проституток отныне принудительно отправляют на трудовое перевоспитание, для чего создаются специальные исправительные колонии и лечебные профилактории. В 1937 г. эти учреждения входят в систему ГУЛАГа.
картина Б.Григорьева, изображающая даму легкого поведения, называется ” Улица блондинок”
1940 – Издание Большой советской энциклопедии 1940 г. провозглашает СССР единственной страной в мире, в которой проституция окончательно ликвидирована, соответственно, и наказаний за нее нет.
На самом деле проституция потеряла лишь свою организованную форму. Введение закона о тунеядстве заставило работать каждую женщину, даже желавшую добровольно заниматься продажей собственного тела. Поэтому если такие женщины и предоставляли сексуальные услуги, то они были не единственным источником дохода. Можно сказать, что понятие проститутка сменилось на понятие содержанка. А значит проституция, как организованная система посредников исчезла.
Такое положение сохраняется вплоть до перестройки, – в 1987 г.
После вводится административная ответственность в виде предупреждения или штрафа. Эта мера сохранилась до сих пор.
Заведение мадам Божоле в Николаеве.
Источники.
